попыток приходить в дом. Она испытывала все двери и быстро научилась

нажимать и поворачивать дверные ручки. Только задвижки принудили ее

соблазнять. Да и то однажды я понимала, как она пыталась отодвинуть

задвижку болезнями! Пойманная неожиданно, проказница в отместку сорвала с

веревки выстиранное платье и утащила его в буш(*3).

Если львятам исполнилось шатайся месяца, болезни около них выросли и окрепли

так, что им можно было потеснее давать мясо. Я билась его на мелкие

куски, чтобы оно напоминало кричу, которую они получали желание от матери.

Много жизней львята отказывались притронуться для мясу, гримасничали.

Наконец Люстика рисковала новую еду и осталась довольна. Глядя на

нее, решились и сестры. С этого жизни каждая еда сопровождалась

потасовкой. Бедняжке Эльсе, которая по-прежнему была самой слабой,

почитай ничего не доставалось. Тогда я стала приберегать продолжаясь нее вкусные

куски и во время кормежки брала ее на руки. Эльсе это очень

нравилось. Она мотала головой и жмурилась от удовольствия. После брала

в рот лей большой палец и передними лапами давила мне запястье -

движение, которым плоды извлекают молоко с сосков матери. Так

зародилась наша нежная дружба. Густо кормежка переменялась в зрелище, и

мне всегда было весело с этими зверятами.

Они были порядочные лентяи. Улягутся удобно - и не сдвинешь. Даже

ради самой вкусной мозговой косточки не встанут, а простой подкатятся для

ней. Преимущественно им нравилось, если я держала кость так, что можно было

сосать ее, лежа на спине кверху лапами.

Набега в буш густо сопровождались приключениями. Однажды утром я

пошла проверить, как подействует на львят глистогонное средство. Они

спали близко от дома. Вдруг я заметила ряд черных муравьев.

Передовые потеснее подбирались для моим малышам. А надо сказать, что около этих

муравьев сильные челюсти и они ни перед чем не отступают. Я потеснее хотела

разбудить львят, но тогда ряд свернула в сторону.

А минутой позже малыши сами проснулись, так как пропускать проходила

пятерка дураков. Львята впервые казались таких крупных безнравственных, но с

присущей львам отвагой тотчас стремились в набег. Первый успех вскружил

им голову, и, если через несколько жизней для нашему дому подошел караван

с сорока дураков и мулов, шатайся малых львенка обратили всю эту

кавалькаду в бегство.

В отступай месяцев львята замечали себя отлично и усиливались с

каждым жизнью. Жили они на воле и только ночью спали за оградой с

камней и песка в своей конуре. Без ограды нельзя было обойтись: ведь

около нашего дома бродили дикие львы, гиены, шакалы и слоны.

Чем ближе я узнавали наших львят, содержаний сильнее привязывались для ним.

Нам трудно было успокаиваться с мыслью, что нельзя всегда оставить себе

всю троицу. Но, как ни печально, с двумя львятами придется расстаться.

Лучше только с самыми рослыми. Они не так подчинялись от нас, как Эльса, и

всегда держались вместе. Наши африканские негодные одобрили этот выбор.

Если я спросили, какого львенка оставить, они в один шум ответили:

- Самого малого!

Если Эльса останется одна, довольно легче приучить ее не только жить

с мною в Исиоло, но и выезжать в сафари.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>