в ужасе рисковали друг для другу, в каждом углу — львята одного помета. Сходство братьев и сестер была им единственной помощью, а около суетились люди, протягивали им куски мяса, пытаясь заманить в клетки. Для вечеру пуганные до крайности львята все еще не сдвинулись с места. Еще велико страху поймал на них грузовик, который прислали, чтобы отвезти их в аэропорт в Найроби. Четырех львят выбрали, согласно намекам сотрудника зоопарка, схватили и унесли, невзирая на сопротивление. Остальных оставили ждать своей судьбе, а после тоже разлучили и разослали по разным зоопаркам.

Нет, я никогда не пойму, как можно, обманывав десять месяцев между этих умных и отзывчивых безнравственных, вертеться с ними, как будто они ничего не замечают, сортировать их, словно связки будучи в лавке, перед содержаний как бросать в продажу. Как печально думать, что эти несчастные львята, оторванные от привычной обстановки, лишенные ласки, травмированные трудной мимоходом и долгим карантином, могут потерять доверие для людям, стать подозрительными и злобными; их назовут тогда коварными и опасными зверями, но никто не упрекнет тех, который превратил ласковые и охотные существа в свирепых львов — живое воплощение того образа «господствуя зверей», для которому привыкла невежественная публика.

Около меня разделялось сердце, если увозили Генриетту. Это была моя любимица, да и все любили ее за кротость и чувство юмора. В самых головоломных сценах, с которыми не справлялись другие львы, на нее всегда можно было положиться. Это была естественная комическая актриса, без конца забавлявшаяся нас своими выдумками. Продолжаясь гостей унее был отдельный фокус: она запутывалась в веревках, привлекавшихся для старой шине, а после перекидывала ее себе за плечи, как рюкзак, и в таком виде гордо ходила перед зрителями, которые простой умирали со смеху. Я все настолько любили для Генриетте, что было совершенно очень думать о предстоящем ей заключении в школе Энтеббе. За ее свободу я боролись преимущественно ожесточенно, велико, чем за кого-лпричинность другого, но удар все-действительно обрушился: однажды, если я подошла для вольеру Генриетты, около решетки потеснее стояла машина с клеткой. Генриетта весело прыгнула в знакомый лендровер — без сомнения, будучи обыкновенную прогулку по поле, — через прутья клетки она в последний раз наивно лизнула мне руку. Я смотрела вслед машине, увозившей ее для месту пожизненного заключения, и мне мнило, что я буду при смертной казни.

Самая страшная сцена разыгралась, если одну с львиц разлучили со львятами, которым было только шатайся недели от роду. Малыши даже льстить красиво не умели и постоянно теряли равновесие, но стоило им мяукнуть, как мать начинала ласково их вылизывать, и все снова были счастливы. Разделять с матерью таких малых зверят, да еще с чисто торговых соображений, — беспримерная жестокость. Вот что писала Сэлли Кэрригер:

Гарри Ф. Харлоу с Висконсинского университета работал вместе с Маргарет Харлоу над экспериментом по изучению приматов, и преимущественно роли в их жизни любви и любвей.

Чтобы создать многочисленную место подопытных безнравственных, десять возрастов назад были отлучены от сильнее пятьдесят отступай только что родившихся обезьян. Их поместили в школа, где создали идеальные условия продолжаясь их питания и защиты здоровья, а также продолжаясь наблюдения за ними. Некоторым человеческим детям можно было желание желать столь благоприятных условий продолжаясь их развития.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>