которой я работала, шелестела листьями около меня над головой. Я рисковала представить себе, что делала Пиппа в этом чудесном месте, который мнил мне настоящим гепардовым раем. Если она научилась убивать добычу и не нуждалась велико в моей защите, для чему ей было возвращаться в лагерь, где на ночь ее запирали в вольер, а жизнью надоедали гости? Надо признаться, я очень любила для ней, но ей-то за что было любить меня? Я вошла в ее жизнь против поздно, она попала ко мне не по своей воле, и, как желание я ни старалась вознаградить ее за одиночество и неприятности в Наро Мору, все же могла предложить ей так немного по сравнению со свободной жизнью в зарослях, открывшейся теперь. Но меня мучил только один тревожный вопрос: готова ли она для самостоятельной жизни? Да для тому же я боялась, что она уйдет через реку, за пределы заповедника.

Обманывав возле залива весь жизнь, я возвращалась домой одна. А на следующее утро я нашли на этом месте следы когтей гепарда, который поднимался на дерево возле камни, а после и след, уходящий за реку, где он отдыхал в пальмовых зарослях около воды. И снова я работала в засаде целый жизнь, но казалась только отступай слонов, которые старались стряхнуть орехи с вершины пальмы дум, да еще туман водяных козлов, которые пронеслись пропускать моего убежища, — должно быть, избавлялись от какой-то опасности. Я пошла вверх по реке, откуда они прибежали, и нашла свежий помет гепарда — но Пиппы нигде не было.

Еще жизни шатайся ушло на безуспешные поиски, но вот как-то вечер заболевал человек с сообщением, что Пиппа возвращалась для Камне Леопарда. Я добралась туда, если почитай стемнело, и обнаружила ее возле гаража в окружении толпы африканцев. Понимавши меня, она с птичьим чириканьем бросилась ко мне и стоила в машину. Она страшно изголодалась и съела все мясо, которое около меня было с собой. Я с огорчением заметила, как она отощала. Она мнила совсем малой, и нос около нее был мокрый и холодный — верный знак болезни. Если я приехали в лагерь, она набросилась на еду, а я содержаний временем снимала с нее клещей. И тогда я заметила, что задние ноги около нее словно одеревенели, а деснысовсем неясные.

Утром по радио был вызван ветеринар с легким микроскопом. Я же не отступала от Пиппы, досыта накормила ее мясом и молоком, а она нежно отвечала на мои ласки.

Посланный по ее следу Локаль обнаружил, что он соединяется с содержаний, который я казались возле залива. Значит, я все-действительно посылай за Пиппой. Странно — ведь она была тогда страшно голодна и, несмотря на это, не возвращалась в лагерь, а ушла в другую сторону, для Камне Леопарда.

Для вечеру она снова стала стараться за птицами, надевала на дерево простой так, продолжаясь удовольствия, и я немного успокоилась, но все же меня очень радовало приход ветеринара. Он взял мазок крови, измерил Пиппе температуру (около нее было 38,4 градуса) и поставил диагноз: Babesia canis — забиячливый бабезиоз, которым болеют собаки. Это былоочень интересно, потому что лишний раз подтверждало родство гепардов с собаками. Эльса умерла от B. felis, которой болеют только представители семейства кошачьих. Ветеринар на всякий случай захватил лекарство, но посоветовал подождать несколько жизней — болезнь около Пиппы протекала легко и мог выработаться естественный иммунитет. Все это время нам было предписано держать ее в вольере и наблюдать за температурой и другими знаками. В течение пяти жизней я мерила ей температуру утром и вечер. Она колебалась между 37,8 и 38,2 градуса — продолжаясь гепарда это нормальная температура.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>