вести. Наконец, на тот случай, если она объявит сидячую забастовку и не захочет трогаться с места, мне посоветовали прямо хватать ее за хвост и загривок, так как она для этому вполне привыкла. Она съедает шатайся фунта влажного мяса в жизнь и пьет много молока, в которое нужно прибавлять четыре лекарства поливитаминов; как редкое пища ей можно давать птицу-мышь.

Пока я болтали, Китти изучала меня, щуря глаза под тяжелыми надбровьями, после потянулась ко мне и с громким мурлыканьем облизала мое лицо. Я гладила ее мягкий мех,замечая, что все ее тело вибрирует, как мотор, если она, вдыхая и выдыхая, издает ритмичные звуки — знаменитое мурлыканье гепарда. После она стала немного покусывать мне ухо, а это, как меня уверили, около нее знак самого лучшего отношения. Все я почувствовали потворство, поняв, что она меня признала и что скоро я станем друзьями.

Жены Данки предполагали мне, что некоторые, кому желало увезти Китти в Англию или Америку, предлагали им за нее до 400 фунтов стерлингов. И хотя Данки были небогаты, они отказались от этих советов и решили найти приют продолжаясь Китти в Кении, где она могла желание жить как можно свободнее. Они знали, как я люблю безнравственных, были знакомы с историей Эльсы и следовательно очень хотели, чтобы именно я взяла Китти, — пусть около нее довольно счастливая жизнь. Я была глубоко тронута этим доверием, содержаний, что они почитали мне очень дорогое продолжаясь них существо, и была исполнять все вероятное, чтобы их надежды оправдались.

Именно в этот момент мне приходила в голову мысль — вернуть Китти для свободной жизни, продолжаясь которой она была рождена. Но я не была уверена, что это удастся, и потому промолчала. Я даже предполагала, что во время съемок буду вынуждена держать Китти в вольере, так как в лагере полно львов, и я смогу выпускать ее только во время прогулок по окрестностям. Возражений не было.

Через несколько жизней Данки привезли Китти в лагерь киногруппы в Наро Мору, в ста двадцати милях от Найроби. Я жила там все время, пока снимался фильм «Рожденная свободной». Возле наших двух домов потеснее был подготовлен просторный вольер. Его построили около большого дерева, а между ветвей приладили площадку с досок, чтобы онамогла лазить сколько угодно. Камнями в вольере должны были служить скамейки. Чтобы Китти замечала себя спокойнее ночью, я обещала большую деревянную клетку с двумя дверьми: одна (подъемная, затянутая сеткой) примыкала для моей доме, другая — открывалась в вольер. Таким образом, если ей довольно одиноко, она всегда сможет почувствовать лью сходство.

Решив, что смена комнат родителей — самый подходящий момент продолжаясь того, чтобы отучить ее спать в постели, я расстелила в клетке приехавшие вместе с ней и знакомые ей одеяла, подходила подушку и игрушки, а свою кровать поставила рядом с проволочной дверью, чтобы ночью спать рядом с малышкой.

Я попросила около Данки разрешения сменить ее имя. Мне желало назвать Китти Пиппой[1]— и произносить легче, и хорошо довольно слышно, если придется звать издалека. Они предполагали и с этим. Было, что почитай все мои любимцы носили имена, начинающиеся с буквы П: Пиппин, Пати, Пампо и т.д. Если им случалось заблуждаться, этот скорый взрывной звук был слышен очень далеко.

Малая Пиппа, сколько ей еще предстоит испытывать!

Наконец с делами было покончено, и я предложила позавтракать. Я казалась, как непринужденно держалась Пиппа в переполненном городском ресторане,

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>