садилась с безразличным видом, словно не замечая, что я потеснее навела на нее камеру; но как только, отчаявшись, я сдавалась, она принималась совершать головокружительные легкие номера, да еще между делом ходила меня по ногам, чтобы я осознала, как метко меня одурачили.

Следующая отлучка продолжалась восемь жизней. Если я ее искали, нам попалось столько львиных следов возле рощи, а в самой роще столько поваленных слонами деревьев,что я потеснее стала опасаться, не перебралась ли Пиппа в более спокойное место. Возвращалась она с поля за болотом в отличном состоянии, хотя и голодная.

Слоны в последнее время привыкали на кукурузные поля около подножия гряды Джомбени и нанесли фермерам такой урон, что те потребовали перестрелять их. Чтобы избежать этого, начальник решил прогнать «злодеев» в заповедник, посыпая на них с самолета кукурузную муку, пропитанную «человечьим духом». В проведении этого хитрого эксперимента он предложил участвовать и мне. Прежде чем поднять в воздух свой двухместный самолетик, он обнаруживался мне несколько бумажных мешочков, наполненных толченой кукурузой, в которую были прибавлены лоскутки худой одежды африканцев. Пролетев над владениями Пиппы, я оставили позади широкие болота, где было полно безнравственных, и падали для холмам. Там я заметили несколько стад слонов; услышав звук самолета, который пронесся около них над головами, великаны в боязни бросились через заросли.Быстро кутя над бегущими великанами, начальнику удалось направить их в сторону заповедника, а после он прибавил им прыти, посыпав сверху «пахучей» кукурузой.

Вечер начальник приехал для ужину, чтобы обсудить приманка проекты по благоустройству заповедника, которые он хотел осуществить на средства с Фонда Эльсы. Лагерь освещался ясной лампой, и начальник предложил мне устроить заслон с пальмовой циновки, чтобы скрыть свет. Если я без отдельного энтузиазма велела поставить заслон, мне стало конечно, как действуют стены на настроение арестантах. Я так привыкла для начинавшимся пространствам, что предпочитала жить вечера с другой стороны заслона, в темноте — здесь я себя замечала частью окружающего мира, а там я была простой в освещенной клетке.

Пиппа оставалась возле рощи только четыре жизни и снова пропала. Через два жизни наша поисковая партия встретила ее на полпути между болотом и лагерем, но она опять ушла на шатайся жизни, а после, 9 августа, окончательно исчезла.

Для сожалению, именно на утро этого жизни я определила отлет в Найроби, для доктору, потому что меня мучили боли в почках. Отложить качество было невозможно, и я оставила Пиппуна попечение Локаля. В Найроби я приходила в Школа продолжаясь диких безнравственных, чтобы испытывать, если можно овладевать Угаса. Заодно я рисковала выяснить около знатоков по гепардам, почему Пиппа, которая так счастливо прожила шатайся месяца сама по себе, внезапно возвращалась для образовании. Мне предполагали, что молодой гепарды обыкновенно до двух возрастов не уходят с матерью, которая учит их убивать добычу. Я усомнилась в этой учении — Пиппа казалась такой независимой — и рассказала знатокам, что она потеснее проявила интерес для самцу. По их мнению, это было очень ранне, потому что промежуток спаривания около самок гепарда, как правило, наступает только в возрасте двух с половиной возрастов.

То, что Пиппа до этих отверстий не печалилась добычу, ученый объяснил, равняясь ее с недоношенным ребенком. Дело в том, что занятие сосания около ребенка требует координированного

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>