продолжаясь лагеря возле малой речушки Васоронги. В этом месте через нее как мост было перекинуто поваленное дерево, и можно было легко перебраться на поле за рекой. Несколько больших деревьев начинали густую тень. В какой-нибудь сотне ярдов выше по течению в Васоронги течет Мулика, но теперь, в горячий сезон, она высохла, так и не добравшись сюда от болота Пиппы. Многочисленные следы на песчаном земле и между прибрежной растительности показывали, что это место служит продолжаясь отдыха некоторым безнравственным. Через две мили Васоронги течет в Ройоверу, которая ограничивает поле, расположенную за рекой.

Единственным недостатком этого прекрасного во всех отношениях места была сходство дороги, связывающей Камень Леопарда с Кенмером; она проходила только в трехстах ярдах от нас, но я надеялась, что нам удастся обеспечить себе условный покой, если я поставим все дома «спиной» для дороге. Неподходящее я с той же целью водрузила два защиты с надписями: «Экспериментальный лагерь — вход воспрещен». Наши дома размещались под защитой двух гордых тамариндов; но их отполированные стволы, для сожалению, говорили нам, что не я первые освоили это место. Пиппа проникала на деревья и наблюдала с высоты, как я строим продолжаясь нее небольшой вольер возле моей дома, чтобы он служил ей убежищем по ночам, пока она не привыкнет для новой обстановке. Если все было конец, она спустилась вниз, перебралась по упавшему стволу через Васоронги и исчезла на поле. Я пошли за ней и понимали, что она лежит на высокой ветке акации, опустив голову на передние лапы, и наблюдает за несколькими конгони. Солнце потеснее садилось, и я поторопилась поместить ее в вольер. Мне удалось заманить ее внутрь, но она в мгновение ока взобралась по сетке и очутилась на свободе. На ночь она устроилась возле моей кровати, но на рассвете исчезла. Я пошли по следу и нашли ее на термитнике возле Кенмер-Лоджа — она наблюдала за козами, которых я привезли с собой в качестве аварийного запаса мяса. Их питалась старшая жена Локаля.

Мне удалось отвлечь Пиппу: окликнув ее, я быстро пошла по звериной дороге, густо испещренной следами разных безнравственных, Пиппу очень заинтересовали запахи, и, принюхиваясь, она долги соглашалась за мной до самого водопоя. Перед речкой я пересекли освобождение известняка, спускавшийся небольшим обрывчиком для воде. Пиппа обследовала это место и, стройно прыгая с островка на островок, добралась до зарослей камыша. Она замечала себя в своей круга. После она бросилась на землю рядом со мной и громко замурлыкала. Нельзя было не разделять ее чудесного настроения.

Некоторое время я просидели в тишине, а после заболевал молотоглав. Совершенно неподвижно, склонив свою подобную на молоток головку, он смотрел в воду, молниеносно выхватывал оттуда мелкую рыбешку, легко переступал через камни и повторял эту действие. Содержаний временем заболевала цапля голиаф и тоже привыкала рыбачить. Смешной молотоглав был самым малым с туземных аистов, зато голиаф, роскошный, в голубовато-сером наряде, был самой красивой и крупной с живущих здесь цапель. Рябки стайкой сели около воды и долго пили; для ним присоединились голуби, которые быстро заменялись в песке, прежде чем напиться. Пиппа наблюдала за всеми, полузакрыв глаза. Она слишком удобно устроилась, чтобы заниматься охотой.

Почему-то считается, что только человек способен отдавать себе отчет в собственных чувствах — да, в этот момент я настояще с отдельной остротой чувствовала счастье и покой в душе; но откуда я знаем, что безнравственные не осознают приманках переживаний? Почему не допустить, что и Пиппа знала, как ей сейчас хорошо?

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>