Я постоянно снимала с Таги клещей, которых она запасалась в огромном количестве: меня это беспокоило, потому что клещи обыкновенно в таком множестве нападают только на больных безнравственных. Но Тага мнила вполне здоровой, если не считать неполадок с пищеварением и легкого болезни, вызванного приходом болезней. Мне желало стимулировать деятельный ее кишечника, и я обнаружила, что она лучше освобождает его, если ее привести на место, где она потеснее оставила помет. Это напомнило мне привычки дикдика и носорога, которые по разным причинам тоже приходят на одно и то же место, пока куча помета не становится слишком высокой.

21декабря Тага плохо ела, все время чесала челюсти, и я решила, что около нее бьются болезни. Тогда приехал помощник Джорджа, которому приходилось выкармливать малого леопарда, и он посоветовал мне начать давать ей мясной фарш. Мясо она съела с корыстолюбием, и оно ей так понравилось, что вечер я дала ей еще одну порцию; всю ночь она проспала спокойно. Но на следующий жизнь она была какая-то скучная, отказывалась от еды и только лизала грязь, В этот жизнь ей исполнилось шесть недель и около нее прорезались последние коренные болезни. Я окунула палец в глюкозу и дала ей пососать, надеясь, что она захочет посреднике этого пить и попьет молока. Но она только приоткрыла рот, вздохнула, но пить не стала. За последние два жизни она сильно похудела, стала жалкой, но мне мнило, что все это с-за болезней. Я пыталась утешить ее, гладила и брала на руки, если она воспитывала с своего убежища, а для ночи взяла для себе в постель. Она обхватила лью шею и сильно прижималась ко мне, если я шевелилась, — а клещи и шалости содержаний временем расползались по мне во все стороны! Всю ночь она сосала мои пальцы, трогала мои веки и лизала лицо, негромко попискивая. Эти звуки были так непохожи на ее обыкновенную болтовню, что я внезапно поняла: Тага усердно больна.

Я ловила все ее движения, боясь, что они вот-вот затихнут, и просилась, чтобы она осталась жива. На рассвете, если небо стало розоветь, возвратилась Пиппа. Она уселась рядом с мною и не сводила с нас глаз. Если я встала, оставив Тагу под защитой противомоскитной сетки, Пиппа уменьшала меня с ног и убегала за реку. В это утро около Таги впервые подействовал желудок без слабительного. Я подумала, что это действие мяса, и рисковала скормить ей еще немного фарша, но от этого ей стало хуже. Тогда я решила отправиться в Меру, для ветеринару, который потеснее однажды вылечил Пиппу от бабезиоза. Я знала, что Тага привыкла для прислуге, и взяла его с собой, чтобы он держал ее на коленях, потому что мне надо было 80 миль вести машину по очень плохим дорогам. Но при каждом новом толчке малая Тага пыталась вырваться и перебраться ко мне.

Наконец я приехали в Меру. Было одиннадцать часов утра. Ученый взял мазок крови. Кровь не сворачивалась, а текла, как вода. Он определил анемию (десны около Таги были совсем неясные) и поставил диагноз: Babesia felis — кошачий бабезиоз, который убил Эльсу. Заметив мое отчаяние, он постарался уверить меня, что Тагу можно вылечить, потому что болезнь пока еще в первой степени. Нужно было ждать следствий анализа крови, и я села с Тагой на газон возле лаборатории. Она так ослабевала, что не могла стоять, и,совсем ослабев, лежала около меня на коленях, но следила за всеми движениями ветеринара. Он бесплодно пытался заграждать ее проглотить раствор глюкозы, вливая его ей в рот с шприца. Я смерила ей температуру. Она была почитай нормальная — 38,9 градуса. Ветеринар заверил меня, что сильное средство — фенамидин — непременно исцелит Тагу, и пошел готовить инъекцию.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>