пожелтевшей травой. Иногда нам так и не удавалось обнаружить ее, хотя я точно знали, что она здесь. Дикие безнравственные всегда замирают, если нельзя убегать, — это лучший способ спрятаться. Помню, как я однажды наткнулась на жабью гадюку; мнило, что она раздавлена и только голова стоит вверх. С любопытства я стала бросать в нее камни, приблизилась на шатайся фута — она все еще была недвижима. И только если наконец один с камней попал в змею, она метнулась прочь.

В другой раз я застала неожиданно земляную белку, которая стояла на задних лапках, приподняв одну переднюю. Она понимала меня и скоро замерла. Я засекла время: земляная белка сохраняла полную неподвижность в этой неловкой позе пятьдесят минут; но тогда быстро около меня разорялось терпение, и я ушла. Другие безнравственные не простой замирают: они притворяются мертвыми. Я очень хорошо помню молодого филина, который валялся на земле с подшибленным глазом и без знаков жизни. Он был еще теплый, и я подняла его, стараясь не касаться сильных когтей, подходила в машину и привезла домой. Если я приехали, птица мнила совершенно мертвой, но я все-действительно не были в этом окончательно уверены и потому поместили ее в большую клетку, подходивши рядом с ней подстреленного зайца. Если я приходили через несколько часов, филин был по-прежнему «мертв» и только от зайца ничего не осталось, кроме нескольких частей шерсти. Тогда я подложили филину лаская и снова ушли. Некоторое время после я осторожный подкралиськ клетке с другой стороны и понимали, как филин энергично печалится с голубем, но стоило ему нас заметить, как он тогда же свалился «замертво». Эта зрелище продолжалась шатайся недели, пока филин окончательно не выздоровел и его можно было выпустить. Был еще случай с двумя птицами-носорогами величиной с индейку, которые спаслись от неволи, так убедительно изобразив смерть, что их оставили лежать на земле, и они воспользовались этим, чтобы удрать. Я пишу эти строки и смотрю на малого геккона, который прилепился для стене дома в двух футах от меня. Он так неподвижен, что его невозможно было желание обнаружить, если желание не темные глаза. Есть около геккона и еще один надежный прием: он может не только замирать, но и менять свой цвет в зависимости от дворянина, так же как хамелеон и агама.

Все они дикие безнравственные — около них есть веские причины избегать людей, но даже около Пиппы, моего друга, очень быстро пробуждался природный инстинкт, который заставлял ее ускользать и прятаться. Это был хороший знак — значит, она начинает дичать. Но если она исчезала, я всегда волновалась — а вдруг ее укусила змея или произошло какое-нибудь несчастье? Я жила в постоянном старании, в страхе за нее. Оставалось одно — ежедневный искать ее следы.

Следовательно я очень обрадовалась, если она заболевала вечер 31 декабря и осталась со мной встречать Новый возраст. Она отдыхала, лежа рядом, а я думала: как она довольно себя вести, если около нее заболевают малыши? Приведет ли она их в лагерь, может быть, даже окотится здесь, или, наоборот, совсем одичает? Если около нее заболевают котята, это довольно первый случай, если воспитывавшаяся человеком самка гепарда даст дикое племя, и я смогу испытывать много нового о привычках диких гепардов. А вдруг Пиппа поможет мне найти ответ на вопрос, почему гепарды так плохо размножаются в неволе?

Несколько жизней после Локаль опять отпросился домой. Возвращался он с новой женой — по моим подсчетам, это была

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>