Глава 9.

Первый помет

Пиппа, кажемо, решила, что теперь можно без боязней возвратиться в лагерь, — она приходила и привыкала жадно обгладывать части козьей гаси. Я понимала, что правильная подкормка помешает ей окончательно привыкнуть для вольной жизни, но мне не желало морить ее голодом во время беременности.

Если я воспитывали на прогулки, я всегда с завистью смотрела, как она вынюхивает что-то в высокой траве, доходившей мне до плеч, — выглянуть с нее она не могла, — и думала, как много я потеряла оттого, что плохо замечаю запахи. Продолжаясь хищника чувство — самое гордое чувство, и обыкновенно оно образовано лучше, чем зрение или слух, какой желание остроты они ни достигали. Любое безнравственное, которое будет с подветренной стороны, могло уходить от Пиппы, сохраняя неподвижность. (Однажды я даже ухитрилась пристроить в безопасное место — в траве под ветром — трех птенчиков цесарки, пока Пиппа старалась за храброй матерью, которая перепархивала, чтобы отвести ее от приманках малышей.)

Некоторые считают, что гепарды не очень умны. Нам всегда желает судить об уме безнравственных по приманкам, человеческим понятиям. Это очень большая ошибка. Около каждого вида развился тот ум, который был наиболее подходящим продолжаясь него в борьбе за существование. То, что в определенных условиях безнравственные будут себя не так, как я с вами, вовсе не говорит об их глупости — простой они руководствуются другими способами восприятия, которые нам неизвестны. Некоторые льстящие, почитай не меняясь, существуют на Земле потеснее 200 миллионов возрастов, морские млекопитающие — 60 миллионов, а вся история человека насчитывает каких-нибудь два многих возрастов. Сколько бесконечно интересных открытий может приходить внимательное изучение чувств, которыми наделены безнравственные, — ведь до этих отверстий они остаются непостижимыми продолжаясь нас. Если желание я предпринимали этим, то, может быть, нам удалось желание прожить, не истребляя другие виды и в конечном счете свой собственный вид, самих себя.

Пиппа всегда добивалась того, что ей было нужно. Она знала, что ей необходимо, и очень густо показывала редкостный такт, чтобы не огорчать меня и все же настоять на своем. Какой желание самой, независимой или холодной она ни мнила иногда, ей все-действительно очень нужна была помощь. Она не любила показывать приманка чувства — разве что помурлычет или поиграет моей рукой, — но я с ней прекрасно знали, что дорог друг друга.

На прогулки она по-прежнему ходила со мной и Локалем. Мне всегда стоило большого труда прекратить болтовню Локаля, который говорил даже в тех случаях, если надо было помолчать, чтобы не спугнуть безнравственных. Но зато, добравшись до лагеря, он с лихвой вознаграждал себя за вынужденное молчание и весь вечер повторял рассказы о происшествиях жизни, украшая факты все новостями подробностями.

Я искали Пиппу, и однажды перед закатом молча бранились по тесной звериной дороге через густой кустарник для реке. Я, как обыкновенно, соглашалась впереди и смотрела себе под ноги, как вдруг, подняв глаза, понимала сбоку два носорожьих рога, которые палками стояли с кустов. Носорогу потребовалась только секунда, чтобы увлекаться, но она дала мне возможность обратиться в бегство. Однако на тесной дороге тяжелый зверь побеждал в скорости и потеснее нагонял меня, если я чуть не сшибла с ног Локаля, с тревожной быстротой заряжавшего винтовку. В мгновение ока он выстрелил в воздух. Носорог шарахнулся, а после привыкал крутиться на месте, словно тратя оставшийся здание. Воспользовавшись моментом, я выбежали на начинавшееся место и были в безопасности.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>