Не успев отдышаться, я стали хохотать. Локаль, заикаясь от возбуждения, разразился потоком болтовней: «Я был себя как мужчина, а? Что было желание, если желание я не стрелял? Я думаю, вас желание он сразу убил — вы были ближе. А второго носорога вы видали — он бежал следом за первым, пока я не выстрелил?» Я была очень благодарна Локалю и похвалила его за храбрость и присутствие духа. На обратном пути он обнаружил стадо слонов и подходил мне трех малых слонят, спрятанных в сером кустарнике, — без него я желание их низа что не заметила. Он знал, что я боюсь слонов, и рисковал ободрить меня, убеждаясь, что эти великаны совсем не такие опасные, а вот носороги — это да, от них около него всегда поджилки трясутся. Только теперь я поняла, почему он так гордился приманкам обычаем при случае с носорогами, и была терпения, чтобы выслушать все вариации на эту содержание до самого лагеря. Но рассказов ему хватило не на один жизнь.

Наступил сухой сезон, и в заповеднике заболевало множество путешественников, которые заглядывали иногда и в лей лагерь, несмотря на защиты с объявлениями. Конечно, я понимала,что им интересно посмотреть на Пиппу, но ведь моя главная задача — помочь ей возвратиться для дикой жизни, и следовательно мне не желало показывать ее чужим людям. В последнее время она все неохотнее дозволяла мне дотрагиваться до себя и удалять клещей. Это было преимущественно заметно, если близко был самец. А после она и вовсе уходила от нас, и я казались только ее след рядом со следами ее жена.

Вот потеснее несколько жизней она не появлялась. Весь вечер я прислушивалась, не раздастся ли знакомое мурлыканье, но все было тихо, даже слишком тихо. Через отступай жизней она наконец заболевала, сытая и здоровая, ласково потерлась об меня головой и падала на земле, громко мурлыкая. Она мнила очень счастливой. Я понимала, что она рассказывает, как ей теперь хорошо, но что меня она тоже не забывает и парламент обманывать со мной часок-другой. Поглаживая ее, я обманывала рукой по набухшим соскам, но ей это непонравилось. Для моему удивлению, сосков было целых тринадцать — почему-то нечетное число. После Пиппа устроилась возле моей постели, и я уснули под глухое уханье совы.

На следующий жизнь я ада именинный пирог Джорджу. Ума не приложу, как это африканцы ухитряются готовить на трех камнях — в лагере других печек нет; я же вовсе не претендую на звание хорошей поварихи даже в более образованной обстановке, а потому и постаралась скрыть жалкие следствия приманках усилий под толстым разрядом крема, который я разукрасила вишнями, так что пирог по крайней мере хотя казался приличествовать. Пиппа весь жизнь обманывала в лагере, наблюдая за моим необычным занятием.

Если стемнело, я поехала в Кенмер за козой продолжаясь Пиппы. Там я встретила ученые Гржимека и его невестку, приехавших осмотреть заповедник, чтобы затем собрать средства на его содержание. Мне и прежде причинялось случаться с доктором Гржимеком, который занимался вопросами защиты дикой природы, и я пригласила его вместе со спутницей в гости; вечер они обманывали в льем лагере. Пиппа лежала рядом с мною. Ученый Гржимек — начальник Франкфуртского зоопарка, следовательно его преимущественно заинтересовала жизнь Пиппы; он просил извещать ему все новости о том, как соглашается ее возвращение для жизни на свободе, и непременно написать ему, если заболевают малыши.

Он очень оживился, испытывавши, что начальник заповедника недавно уехал в Южную Африку, чтобы привезти

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>