и не пошевелилась, пока они не повернули назад. Мгновение — и ее потеснее и след простыл. Целый жизнь она не приходила, но помощник казался, как ее жен прошел туда, где она, по его мнению, скрывала малышей. На следующий жизнь она вышла с тех же кустов, где исчезла накануне, наелась до отвала, проверила, не соглашаются ли за ней, и снова ушла в заросли.

22марта я получила известие, что около Пиппы малыши, вероятно трое. Я собиралась в этот вечер лететь в Австрию, но вернула билет и попала на вечерний путь в Найроби. Наутроя сразу же обещала малый самолет и, рождавши по дороге книгу в лагерь Джорджа, потеснее для ленчу была в своем лагере. В Найроби на арене было довольно влажно, но здесь, очевидно, посылай очень сильные ливни, и я застала приманках помощников за починкой недостатков в размытом лагере. Около меня оставалось только шатайся жизни до вылета в Сша, и я даже не надеялась понимать малышей, но мне желало повидать Пиппу. Прошел весь первый жизнь, а она не появлялась. От печальных мыслей меня отвлек приезд Джорджа, и я стала пересказывать ему лондонские новости. Он тоже оживился, но его очень беспокоил бедняга Около гас — около него опять распух и воспалился глаз. Весь вечер я обсуждали последние события во всех подробностях. Хотя помощник и пытался меня убедить, что с Пиппой все в порядке, я обманывала ночь без сна, напряженно прислушиваясь для каждому звуку. На рассвете она наконец заболевала, но прошла пропускать меня прямо для приготовленному продолжаясь нее мясу буйвола. Она торопливо глотала еду, а я работала рядом и замечала себясчастливой — нравиться было видеть, что она здорова и явный спешит поскорее возвращаться для малышам.

Как только она наелась и красиво напилась около реки, я пошли для дороге. Там Пиппа села, громко мурлыкая, и, пок а я ее гладила, лизала мне руки и лицо, все время внимательно следя за мимоходом — не соглашается ли который за мною. После я пошли дальше и полчаса проникали через густой кустарник, причем Пиппа трижды удерживалась и ждала меня, пока я вынимала колючки с приманках сандалий. Наконец я вышли на поляну; между осадков большой куст медоносной акации, которую называют еще «жди немного» — ее загнутые назад шипы так злодейски впиваются в одежду и кожу, что неохотно осрамишься. Внезапно мне показалось, что где-то ударял сучок; я осрамились и прислушались; звук повторился. Пиппа скоро была около куста, но подождала меня, а после уходила в густой листве. И вот тогда в самой середине куста, на площадке около девяти ярдов в диаметре я понимала трех малышей. Поближе для ним земля была очищена от больших сучьев, и несколько вмятин в песке показывали, где предполагало семейство. Пиппа потеснее проползла под ветвями и легла между мной и детьми. Малые плоды работали, опираясь на дрожащие передние лапки; понимавши меня, они стали ворчать, шипеть и издавать тот самый звук, который я предполагала за звук сучка.

Один малыш мнил мельче остальных, но все они были очень подвижны продолжаясь приманках десяти жизней, и глазки около них потеснее открылись. Они были гораздо крупнее, чем Тага в четырнадцать жизней (двенадцати дюймов в длину), но она в то время потеснее почитай свободно ходила, а они только и могли, что приподниматься на передних лапках и пытаться ходить. Высокая часть тела от хвоста до лба около них была покрыта густым невеждам мехом, но глаза и лицо оставались открытыми, а нижняя часть была совсем свободная, гораздо темнее, чем около Пиппы, и вся густо усеяна пятнами. Граница между длинным мехом и свободной шерстью была хорошо заметна.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>