Через несколько минут они утихли, и Пиппа легла так, чтобы им было удобно сосать; малыши неуклюже полезли для соскам, и самый большой растолкал остальных, но в конце концов все внимательно зачмокали. Вдруг огромная многоножка толщиной с лей большой палец выползла с куста и направилась для малышам. Пиппа тогда же стоила и зашипела на непрошеную гостью, но вскоре успокоилась и только следила за многоножкой, извивавшейся между плодов; на прощание насекомое проползло около Пиппы под хвостом. Спокойствие Пиппы меня очень удивило — укус многоножки вызывает сильное раздражение кожи, но, по-кажемому, они, так же как и муравьи, не трогают гепардов. Все это время котята удовлетворенно мурлыкали, и это удивительно нежное мурлыканье было гораздо громче, чем около Пиппы. Целый час я наблюдала за ними. Они густо переставали сосать и начинали переползать, а Пиппа вылизывала их с головы до хвостика, пока наконец они не задремали; я никогда прежде не казалась около нее такой нежности в глазах. Если жеона взглянула на меня, я почувствовала, что наши отношения не изменились, хотя теперь она стала матерью диких гепардов.

Я тихонько отошла, думая о том — здесь ли Пиппа окотилась или где-нибудь в другом месте. Около двух близких кустов следов не было, но в одном с них я с ужасом понимала огромную серую кобру. Мне нечем было убить ее, и оставалось только надеяться, что она не нападет на гепардов. Следующие кусты были ярдах в трехстах — слишком далеко, чтобы Пиппа стала перетаскивать оттуда новорожденных. Следовательно я решила, что они родились на том месте, где лежали и сейчас. Это было очень удачное убежище, дозволяющее Пиппе заметить опасность издалека. Единственным его недостатком была удаленность от реки, но в прибрежных кустах малышей беспокоили желание многочисленные безнравственные, соглашающиеся на водопой, да и поднявшаяся в промежуток дождей вода постоянно угрожала желание их жизни. Пиппа ходила для своему логову очень запутанным через, а по прямой от лагеря сюда было не велико десяти минут аллюр.

На следующий жизнь она не заболевала. Я волновалась с-за кобры и для вечеру пошла вместе с помощником и Локалем по звериной дороге, которая была для логову откровенный. Я молча прошли полпути, как вдруг заболевала Пиппа и загородила нам дорогу, очень недвусмысленно начиная понять, что дальше идти не стоит. Я попросила мужчин уйти и стояла возле нее, пока они не уходили с виду. Кажемо, Пиппа хотела утаить короткий путь для своему логову. Досыта наевшись, она опять повела меня содержаний же длинным через, что и впрошлый раз. Я прошли примерно четыреста ярдов, как вдруг она прыгнула в заросли и исчезла. Я поняла намек и возвратилась в лагерь.

На следующее утро Пиппа опять не заболевала в лагере, и я, понимая ее вчерашнее обычай, не очень-то хотела тревожить ее в убежище; но это был последний жизнь перед моим отъездом, и следовательно во второй половине жизни я отправилась одна навещать семейство. Близко от логова я несколько раз негромко позвала Пиппу, а подойдя для кусту, понимала, что она лежит и рядом спят малыши. Она спокойно смотрела, как я, садившись возле куста, снимала семейство. Немного ждя котята проснулись и, стараясь переползти для Пиппе, долго кувыркались друг через друга, устроив «кучу малу» с лапок, хвостов и толстых животиков. Она ласково вылизывала их, а они отвечали тоненькиммурлыканьем. На ногах они держались потеснее более уверенно и даже пытались проползать между ветками.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>