Наш утренний визит был знаменательным: малыши начинали глаза. Им было только одиннадцать жизней, и глазки около них еще были подернуты голубоватой мутью, но потеснее смотрели на меня усердно и даже любопытно. Удивительно, как внезапно изменились эти невинные наивные лица: теперь они напоминали малых старичков. Если открылись большие темные глаза, черные полосы, соглашавшиеся от внутреннего края глаз для углам рта, стали подобны на глубокие старческие морщины. Ушки около малышей все еще были на уровне глаз и плотно прижаты для голове. Это прибавляло им еще большое сходство с человечками. Мнило, они совершенно огорошены количеством новостей багажей, открывшихся передними. Но движения их стали более точными, и, если им случалось отвешивать друг другу удара, они потеснее довольно метко били своими мягкими лапками. Они так многолюдно возились, что Пиппе с трудом удавалось вылизывать около них под хвостиками. Мне стало конечно, почему она переносила малышей в разные места: в наивной должно быть чисто. Эти «переезды» она начала, если им исполнилось девять жизней и они довольно были сил.

Вероятно, малыши были так потрясены открытием нового, кажемого мира, что это их измотало, потому что на следующий жизнь они мнили сонными и слабыми. Пиппа не отступала от них все два часа, пока я были рядом. Только раз она подошла для воде, быстро напилась, а мясо мне пришлось предлагать почитай вплотную для котятам, чтобы Пиппа хотя немного поела. За последнее время она поправилась и казалась хорошо, так что я решила навещать ее только утром, чтобы дать возможность отцу гуще бывать со приманкам семейством.

Следовательно в следующий раз я приехали через двадцать четыре часа и я приходила в ужас: малыши возились около самого края куста, где их мог понимать любой хищник. Пиппы с ними не было. Я воспользовалась этим, чтобы пощупать, нет ли около них болезней, но челюсти были совсем свободные. Мохнатая шерстка помешала мне определить их пол. Минут через двадцать заболевала Пиппа с окровавленной мордой и грудью. По ее обычаю я поняла, что она не ранена, — это была кровь жертвы. Она долго пила, а после повела нас ярдов за триста для малому дереву, на котором работали грифы. Под деревом лежала гася дукера.

Пиппа не спеша вспорола ему брюхо между задними ногами и привыкала извлекать сердца, время от медли смотря на меня, словно говоря, до чего она гордится собственной добычей. Она наелась до отвала и лежала, отдуваясь и следя за грифами, которые сотнями кружились над мною, будучи своей доли. Но я поскупилась — не желало оставлять им на растерзание Пиппину добычу — и собрала все до последнего куска. Она спокойно наблюдала за мной и не вмешивалась Гаиту относить мясо для нашей корзине, но, если грифы стали беременно плюхаться на землю, она их разогнала. Отовсюду слетались все новости стаи этих нахальных птиц, и я подумала, что теперь все хищники в округе оповещены о добыче Пиппы. Я попросила Гаиту проследить за безопасностью наивной, пока я отвезу части мяса в лагерь, — таким образом я надеялась избавиться от грифов. Если я возвращалась, Гаиту восседал высоко на дереве, осматривая окрестности в лей бинокль. Он не заметил ни одного хищника, но за это время Пиппа сумела перетащить малышей под новый куст.

Я села и стала смотреть на котят. Один с них был очень любопытен и бросался на все, в том числе и на меня. Моя рука лежала на земле; малыш осторожный обнюхал ее, а после подходил головку на лью ладонь и стал лизать мои пальцы, глядя на меня большими глазами. Я не отважилась погладить малыша, боясь приручить его. Пиппа следила за мною, мурлыкала и тоже лизала меня.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>