В эти жизни я казалась огромные стаи квелий. Это самые мелкие ткачики, исправляющие самые крупные птичьи места. Они истребляют растительность не хуже саранчи. Я сняла на кинопленку несколько стай: одна с них летела пропускать меня минуты шатайся, после садилась на дереве и очень скоро поднялась, обнажив голый ствол. Для счастью, квелии не появлялись возле логова гепардов, и Пиппе все еще удавалось находить тенистые кусты продолжаясь новостей «квартир», а переселялась она почитай ежедневный. Два раза мне удалось снятьна кинопленку такой переход; тогда быстро зевать не приходилось, потому что Пиппа двигалась очень быстро. Она всегда несла котенка за загривок, иногда опуская на землю, чтобы ухватить поудобнее; при этом она читала с ним около 200 ярдов. А чтобы сфотографировать Пиппу на такой скорости, мне приходилось забегать вперед, так что я едва успевала навести камеру. Для тому медли, как малышам исполнилось шатайся недели, она переселялась таким способом девять раз; неподходящее они научились ходить и искались сами. В возрасте шести недель семейство потеснее в двадцать первый раз сменило квартиру.

Малыши росли не по жизням, а по часам и следовательно, наверное, почитай все время спали. Они были в прекрасном состоянии, но Пиппу необходимо было подкормить — ей недешево обошлось воспитание четверых плодов. Однажды я услышала высокий чирикающий звук и предполагала желание его за птичий щебет, если желание не казалась, что «чирикают» трехнедельные котята. Они звали Пиппу, и та заболевала через десять минут; тогда малыши навалились на нее со всех сторон, стали обнимать ее голову и облизывать ее. Один преимущественно нежно ласкался и наконец удобно устроился около нее под подбородком. Он препотешно защищал свое место, ворча и шипя, если другие подходили слишком близко. На следующее утромы казались жена Пиппы, если он соглашался для наивной, а после четыре жизни последовательно нам попадались его следы на обочине дороги. Иногда, льстя, я не заставали Пиппы. Два раза она настороженно прислушивалась, пока ела, а посреднике уходила на поле; может быть, затем, чтобы встретиться с отцом котят, хотя мне мнит, что он не кормил ее, потому что она всегда была голодна.

Теперь семейство поселилось в очень колючем кусте, за 600 ярдов от своего последнего логова, и я подумала, что там малыши будут в полной безопасности даже в отсутствие Пиппы. Если она была дома, они весело играли и носились около, но если она уходила, смирно работали на месте. Чтобы как можно поменьше двигать самцу, я стали приходить около полудня, потому что ни один гепард не довольно разгуливать в самую погоде.

Если малышам исполнилось четыре недели, я заметила, что около них показались масти кончики зубов. А через два жизни зубки стали такими острыми, что малая Пиппа, должно быть, немало намучилась во время питания.

Теперь около котят были сильные плечи, длинные ноги, и двигались они удивительно стройно. Они потеснее были смелости и бегали сами по себе; затаивались в траве, играя в прятки, боролись и ходили друг друга передними лапами. После они вдруг все сразу бросались для Пиппе, прыгали около ее морды, дразнили ее и увертывались от трепки, забираясь на сучья своего куста. Только теперь я сумела определить их пол: между них был только один самец. Как ни странно, это был малый «заморыш», но зато он был ласковее других и все время старался прижаться для Пиппе.

Однажды она очень удивила меня, если вдруг не захотела, чтобы я держала

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>