котятами, которые куда-то исчезли. Через несколько секунд я их понимали через траву: они неслись наперегонки, прыгая друг через друга и толкаясь лапами; под конец они покатились по траве, сцепившись в клубок, но тогда же стоили и начали новую гонку. Пиппе не сразу удалось их урезонить. Она позвала их скорым «прр-прр», совсем не подобным на ее обыкновенное мурлыканье; этот звук напоминал прерывистый звук погремушки. Но малыши не очень-то слушались, так что ей приходилось хитрить: Пиппа носилась около них, словно приглашая поиграть, а если они бросались за ней, была их туда, куда ей было нужно. Если все наигрались, я дала Пиппе мясо. Пока она ела, котята принюхивались для мясу, а после, несколько раз опасливо лизнув его, вдруг вцепились в кусок и стали рвать его в разные стороны, отвешивая удара направо и налево. Только вчера они с презрением отворачивались от мяса, а теперь ели его с такой корыстолюбием, что я была поражена. Под конец Пиппа разогнала их, должно быть опасаясь, что малыши получат слишком большую порцию твердой кричи, содержаний более в первый раз. Им было только отступай недель от роду.

Теперь нам предстояло таскать более тяжелый груз, и я стала брать с собой еще рабочего Стенли. Он не только помогал нести мясо, но и охранял его, где-нибудь в тени под деревом, пока я с Гаиту налегке искали гепардов. Несмотря на удивительную худобу, Стенли был очень вынослив и трудолюбив и густо приносил невероятно тяжелые вязанки дров. Он прекрасно умел выслеживать зверей и совершенно не знал страха. Но все же я старалась выбрать продолжаясь него такое место, чтобы в случае чего он мог надевать на дерево. Если он был с мною в первый раз, я оставила обоих мужчин в 200 ярдах от семейства и пошла дальше одна, потому что мне не желало, чтобы зверей встревожило приход Стенли. Но гепарды нас потеснее заметили. Они держались очень недоверчиво и удрали даже от меня. Мне пришлось бросить мясо, и Пиппа взяла его только посреднике того, как я отошла, и ехала его для малышам, прятавшимся в кустах. Я наблюдала за ними в бинокль и подошла, если они наелись. На этот раз они терпели мое присутствие; один только малый самец не переставал ворчать и шипеть, защищая свою семейство. Этим он меня овладевал, и я окрестила его Дьюме, что на суахили значит «мужчина». Самую светленькую самочку я стали звать Уайти (Белянка); двум другим я еще не придумала имен — их пока было невозможно отличить друг от друга. Малыши не желали подходить ближе, да и Пиппа была настороже, так что я вскоре ушли.

На следующее утро я нашли следы самца, будущие для логову, и я подумала, что настороженность Пиппы может быть вызвана не только недоверием для Стенли, но и сходством еедруга. На этот раз я оставили Стенли еще дальше и проискали Пиппу до самых вечеров, но никого не нашли. Впервые со медли рождения котят я не казалась их целый жизнь. Я очень волновалась и стала совещаться с Джорджем и начальником парка, которые заехали для нам. До этих отверстий семейство держалось в двух милях от лагеря и гепарды жили на свободе как дикие безнравственные, если не считать, что я их кормила. Теперь, если котята стали есть мясо, им, кроме молока Пиппы, непременно нуждается вода и, если я не научу их пить с миски, им предстоят длинные переходы для реке, где их могут подстеречь другие хищники. Они были полны жизни, но росли так быстро, что лишнего жира на них не было, и с каждой неделей им довольно нужно все велико

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>