еды. Подкармливать безнравственных — значит вмешиваться в их дикую жизнь, но зато я могла быть уверена, что малыши будут в хорошей форме, пока не будут сил продолжаясь самостоятельной жизни. Как же мне поступить? Джордж предложил мне держать малышей все это время в лагере, но я с начальником решили, что лучше быстро рискнуть и пренебречь опасностями, зато предоставить малым гепардам возможность развиваться в природных условиях. Я, конечно, постараюсь подкармливать их, насколько это довольно вероятно.

На другой жизнь я привезли продолжаясь малышей козью гашу совершенно, им предстояло впервые рисковать неразделанную добычу, как посреднике настоящей охоты. Они тщетно тянули гашу, пока Пиппа не вспорола козе брюхо. Тогда они с корыстолюбием съели печень, почки и сердце, а после стали обгладывать хрящи с ребер; Пиппа содержаний временем печалилась с позвонками и ребрами. Все они охотно ели кожу, отгрызая и отвергая от гаси целые куски. А я закопала таз с водой в землю, чтобы они его не перевернули, и стала ждать, как они будут на это чувствовать. Прежде они недоверчиво ворчали, после рисковали сунуть лапу в воду и отскочили, напуганные всплеском. Но тогда подошла Пиппа и подходила им, как надо пить; тогда они сообразили, что эта непонятная «живая» штука вовсе не опасна, а скорее наоборот — приятна, и стали пить так жадно, что не могли оторваться. Под конец вся четверка была по уши в воде: они ходили лапами, дрались и брызгались, пока не вымокли насквозь.

Пиппа с каждым жизнью уводила семейство все дальше от лагеря, и нам становилось все труднее таскать для ним тяжелые припасы. Если желание я немного поморили Пиппу голодом, она, конечно, сама переместилась желание поближе, но мне совсем не желало, чтобы молодой гепарды жили рядом с людьми и становились ручными.

Я очень почитала Стенли за то, что он не только кротко таскал наши тяжелые грузы, но и все велико привязывался для гепардам. Малыши настояще были очень привлекательны. Около них все еще были большие глаза и огромные лапы, хотя в общем они потеснее вполне сформировались. Двигались они с постоянной грацией — и если носились побеждая голову по поле или проникали на деревья, запуская когти в толстую кору, и если возились с шариками слонового помета. Пиппа была отличной матерью — разве что иногда показывала эгоизм. Я, например. н е могла случаться, как ей удавалось заграждать плодов работать и ждать, пока она поест. И они были удивительно послушны: как желание им ни желало есть или пить, они только вытягивали шейки, глядя, как она ест, и мне не удавалось соблазнить их, даже если я клала мясо им под нос, — они не трогались с места, пока Пиппа не подавала знак: «Прр-прр».

Однажды я услышала около Пиппы новый звук — это было в начале октября. Если я привезла еду, она была одна, и я пошла искать котят. Наевшись, она произнесла «прр-прр» и стала ходить около, принюхиваясь. Явный не понимая, где они, она забеспокоилась. Наконец она стала звать их очень тихо, едва слышно: «И-хн, и-хн, и-хн». На этот требование малыши откликнулись сразу — они заболевали на том месте, где я проходила потеснее четыре раза. Подбежав для поилке, они падали в воду, со зверским аппетитом набросились на еду и стали весело носиться около, то и дело подбегая ко мне и даже покусывая мои ноги. Мнило, их обычай совершенно подчиняется от настроения Пиппы. Если она спокойна, комне относились как для товарищу, нет — на меня ворчали.

Малыши

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>