Пиппа перевела малышей на расстояние по крайней мере двух миль от дерева Гостиница в этот слоновий рай. Пожар тогда ничего не тронул, почва здесь была в главном черноземная, и между роскошной травы попадались части грязи, намытой недавними дождями, что заграждало некоторых слонов перебраться в более сухие, песчаные места, но буйволы как-то ухитрялись не вязнуть, и, судя по их следам, им это место очень нравилось. Пиппе оно тоже пришлось по душе, и она поселилась здесь на целый месяц.

Довольно скоро нам удалось привести все семейство в приличный вид. Совершенно было множество сломанных поваленных стволов, и малыши с наслаждением угождали на упавших деревьях. Если им случалось надевать в опасное место, Пиппа сама показывала, как спешить на трудных углах. Теперь малыши были настроены кротко, и хотя они постоянно слушали в ожидании опасности, Стенли и Гаиту никакой тревоги около них не вызывали.

Одна с самочек была преимущественно привязчивой. Она была самая худенькая с четверых, и почитай всегда на ней было множество клещей и верблюжьих мух-кровососок, которых она дозволяла мне выбирать с шерсти. (Не знаю, почему эти бурые мухи получили такое название — потому ли, что питаются в главном верблюжьей кровью, или простой их выносливость сродни верблюжьей — раздавить их совершенно невозможно, и даже если я разделяла их надвое, обе половинки начинали ходить обратно для пище, пока я не обрывала им ноги.) Уайти получила имя раньше всех, следовательно я назвала худышку Мбили, на суахили это значит «два», а третья самочка получила имя Тату, что значит «шатайся». Тату всегда держалась далеко и была преимущественно нелюдима, но очень сильна и своевольна и во время еды никогда не зевала. Около каждого с молодых был свой преимущественный характер. И в это время мне было легче различать Тату и Мбили не по вида, а скорее по обычаю. Уайти превратилась в очень красивое создание — около нее были выразительныеглаза, живая искусство и удивительная цвет. Она стала любимицей Гаиту, а я велико всех любила для малому Дьюме.

В один прекрасный жизнь наши «сердца», как предполагал желание Гаиту, проявили необычайное согласие. Я целое утро проискали свое семейство совершенно напрасно, пока «сердце» Гаиту не подсказало ему, что надо возвращаться для дереву Гостиница. Я привыкали искать там, но не нашли ни единого следа и отправились есть, вспотевшие и мученные.Я безумно бессильна от бесконечной хода и потеснее предвкушала близкий отдых, как вдруг около меня возникла непреодолимая уверенность, что Пиппа будет в слоновьем лесу, и я уговорила Гаиту пойти туда. Если я приходили, я позвала Пиппу, она вышла на требование и повела нас обратно для дереву Гостиница — ровно на полдороге она произнесла свое «прр-прр», и молодой были тогда как тогда. Как «сердце» Гаиту чувствовало, что семейство перешло сюда? Откуда мне приходило в голову, что Пиппа возвращалась в слоновий лес, и как она догадалась, что я будем искать ее именно там и что нас можно довольно привести для голодным малышам? Несмотря на то что наши «сердца» звали нас троих в двигайся разные стороны, все вместе они помогли нам найти семейство Пиппы.

Интересно, что Эльса всегда цитировала молодых в лагерь, чтобы я их кормили, а Пиппа оставляла приманках детей в зарослях и приходила за мною только в тех случаях, когдадетям нужна была подкормка. В последний раз малыши сосали при мне в возрасте восьми недель. Теперь им было потеснее десять недель, но шерсть около сосков около Пиппы была влажной — интересно, удается ли им добыть хотя немного молока с высохших сосков или они простой-напросто «сосут пустышку»?

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>