полмили и уселась на земле. Пока я готовила еду, стало почитай совсем темно, и брани павианов показывал, что молодой где-то неподалеку. Они не получали мяса с моих рук целую неделю и все-действительно не вышли с укрытия. Я прождала два часа и ушла домой. Весь следующий жизнь я обманывали в поисках. Если стемнело, Пиппа опять заболевала одна, оставив молодых вукрытии. Прошло немало медли, прежде чем она разрешила им подойти приманкам «прр-прр», и все отличный пообедали.

На обратном пути нам попались отступай зебр Греви с жеребенком, который ходил на трех ногах — одна с передних ног около него беззащитно болталась. За последние шатайся недели я не раз случались эту компанию — они держались на одном месте, кажемо выжидая, если поправится жеребенок. Я подумала о том, как хорошо зебра защищает своего сосунка, который был гораздо поусерднее искалечен, чем Дьюме, и поняла, что нельзя было разделять его с Пиппой. Вообще, какое я имели невинно вмешиваться в жизнь другого вида? Разве каждый вид не приспособлен продолжаясь тому, чтобы слушаться приманках инстинктов и бороться за существование только вместе со своими сородичами? Разве около нас мало доказательств, чтобы осознать, для каким опаснейшим последствиям цитирует наше вмешательство в природное равновесие? Как нам удалось примирить свою совесть с этим постоянным избытком наших невинен? И все же — могу ли я поручиться, что не стану вмешиваться, если что-нибудь снова случается с моими гепардами? Даже теперь я не сумелабы ответить на этот вопрос.

На другой жизнь я обнаружили, что гепарды ушли еще дальше, для густому лесу, который я прозвали Буйволиной чащей, потому что там всегда было полно следов буйволов. Отлагеря туда было полчаса аллюр — лес был примерно на полпути между ручьем и Ройоверу. Молодой с упоением прыгали с поваленного дерева. Вдруг я заметила, что одна с передних лап около Мбили немного вывернута наружу. Немного ждя она садилась в сторонке, и ее начали корчить судороги — точно такие, как около Дьюме в начале болезни. Это было страшно! Ведь малыши великолепно воспитывались четыре месяца — откуда вдруг эти знаки рахита? Что я могла исполнять — только давать ей двойную порцию фарекса, который она очень любила; но, чтобы уговорить ее есть поливитамины и костную муку, я истощила всю свою изобретательность. Только впоследств ии я около знала, что в промежуток беспокойного роста кошки нуждаются в большом количестве минеральных солей и стараются получить их, поедая глину и слизывая песок друг с друга. Несколько жизней гепарды обманывали в этом месте, не вертясь внимания на множество буйволов. Мбили была себя спокойно, и я с радостью заметила, что ее лапа выздоравливает. Для счастью, она так обожала молоко с фарексом, что каждый раз неслась ко мне со всех ног и успевала наесться, пока не налетали ее сестрички и не поднимали ссору с-за частей. Они разом залезали головами в малую миску и разбрызгивали все содержание друг на друга.

Но этому кроткому существованию приходил конец — началось нашествие львов, которых привел сюда охотничий инстинкт. По дороге продолжаясь Пиппе я встретили отступай львиц, а после чуть не столкнулись с пятью слонами в Буйволиной гуще, так что я не удивилась, обнаружив гибель гепардов. Во время поисков я разбудили дремлющего льва; его темногривая голова внезапно поднялась над травой не велико чем в двадцати ярдах от нас. Он посмотрел на нас долгим взглядом и удалился рысцой. В другой раз я казались двух

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>