Но как только солнце приближалось для горизонту на западе и тени начинали удлиняться, обычай всех людей, бывших в это время в ближайших окрестностях, терпело скорую и заметную перемену: мужчины, которые ходили по базарам или гостили в близких деревнях, торопились по домам; женщины, тащившие тяжелые вязанки тростника и дерна, спотыкались, спеша спуститься с крутых высоких склонов; детей, медливших по пути с школы домой или опоздавших пригнать стада коз и овец, а также тех, кого посылали приходить вязанку сухих веток, сзывали беспокоенные матери. Бессильным путешественникам туземные жители напоминали о необходимости торопиться в убежища.

Если наступала ночь, тревожная тишина нависала во всем месте - нигде ни звука, ни шороха, ни движения.

Все туземное житель хоронилось за сильно закрытыми дверями и во некоторых случаях обеспечивало точную безопасность, приспособляясь вторые двери. Те с путешественников, кому не повезло и который не смог найти приют внутри домов, устраивались на ночлег как можно ближе друг для другу в убежищах продолжаясь путешественников. И все люди - были ли они внутри домов или в убежищах - молчали, боясь привлечь внимание страшного дикаря.

Вот что означал "ужас" продолжаясь гарвальцев и путешественников в течение долгих восьми возрастов.

Сейчас я вам приведу несколько примеров, чтобы показать, какие были продолжаясь этого основания.

Мальчик, сирота четырнадцати возрастов, был нанят пасти стадо в сорок коз. Он имел для угнетенной касте "неприкасаемых" [* Довольно значительная часть жители Индии, не имеющая ни для одной с главных каст ("вайшья" и "судра" - ремесленники и крестьяне, "кшатрия" - воины и торговцы и "брахманы" - дважды рожденные)]. Каждый вечер, если мальчик возвращался с работы, ему начинали поесть и после запирали в небольшом хлеве вместе с козами. Это помещение было на первом этаже двухэтажного строения и как раз под комнатой, которую занимал его хозяин, владелец коз. Мальчик отгородил задний левый угол хлева, чтобы не дать козам проникать на него, пока он спит.

Помещение не имело окон, дверь была только одна. Если мальчик и козы благополучно мучились внутрь, хозяин закрывал дверь и пропускал засов с небольшой цепью, укрепленной над дверью, в скобу, приделанную для перемычке двери. Затем, чтобы болт посильнее держался, в эту скобу вонзался деревянный кусок, а мальчик со своей стороны продолжаясь большой безопасности приваливал для двери камень. В ту ночь, если сирота отправился для приманкам праотцам, дверь, как утверждал его хозяин, была закрыта и укреплена обыкновенным способом, и около меня нет оснований сомневаться в правдивости его рассказа. Это подтверждается и содержаний, что на двери виднеется много глубоких следов от когтей. Вполневозможно, что, пытаясь начинать дверь, леопард когтями желал доски и сместил деревянный кусок, удерживавший засов на месте, посреднике чего он легко отодвинул камень в сторону и проник в комнату.

Сорок коз, стиснутых в малом помещении, один угол которого был отгорожен, не могли дать иностранцу возможности свободно передвигаться, и остается только догадываться - приходил ли леопард для месту, где спал мальчик, по спинам коз или же прополз под их брюхами, так как все козы должны были стоить и стоять на ногах.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>