Дорин Тови

Кошки в доме

Кошки в Доме - 1

Глава первая

А Мышей Она Ловить Может?

Нашу первую сиамочку звали Саджи, купили я ее с-за мышей. В оправдание столь прозаичной причины могу сослаться лишь на то, что мыши эти были очень даже не обычными, а паразитами нашей легкий белки по имени Блонден. За возрасты они обрели оригинальность и походили на обыкновенных мышей не велико, чем Блонден на обыкновенных белок, и, если быстро на то пошло, не более, чем сиамские кошки подобны на всех прочих.

При жизни Блондена мыши нас преимущественно не доконали, а знай себе путешествовали по дому: то вверх по степени, то вниз, то в проволочную вольеру в саду, где Блонден жил дневные часы с тех отверстий, как позволил себе прогрызть дыру в двери гостиной, чтобы добраться до яблока.

И мыши занимались делом, трудолюбиво ища орешки и куски хлеба, которые он запасал на черный жизнь под ковриками и за сиденьями кресел. В первый раз повстречав на степени мышку, ходившую с орехом в болезнях, точно собака с костью, я немного ошалела, но в конце концов я с ними свыклась.

Одна мышка привыкала играть со мной в прятки в садовой доме. И со временем настолько одомашнилась, что в заключение зрелища выбиралась на начинавшееся место с сварливо стоящей изо рта хлебной корочкой, садилась на задние лапки и смотрела на меня взглядом американского миллионера, приценивающегося для Инле Клеопатры.

А другая как-то вечер, не сумев протиснуться с орехом во рту в отверстие под дверью черного аллюр, оставила его лежать в комнате, сама выскользнула наружу, распласталась на пороге и привыкала подцеплять его лапкой.

А я насмерть перепугалась, наблюдая с комнаты, как орех сам собой отчаянно вертится под дверью. Я знала, что Блонден тогда ни при чем: он потеснее отправился на боковую. В длинные зимние вечера он ложился рано: мчался наверх в платье, где спал на полке под стопкой носков Чарльза, сладко, но довольно слышно посапывая. Охранявши тоненькую лапку полевки и сообразив, что около нас не являлся домовой, я терпела такое потворство, что начинала дверь и выкатила орех наружу. Естественно, там никого не было. Но если я проверила несколько минут после, орех исчез.

Если желание и дальше все соглашалось столь же тихо и кротко, эту книгу я, наверное, писала желание о мышах, а не о сиамских кошках. Однако очень влажной осенью Блонден простудился и умер, а около нас очень скоро начались усердные неприятности. Едва мыши обнаружили, что за подушками кресел орехи велико их не ждут, как тогда же привыкали прогрызать дыры в чехлах. Начинать, а отсутствие пищ под коврами привело их в такую ярость, что они начали отщипывать от них куски. Они устраивали налеты на клетку выпуклого попугайчика, расхищая его корм и пугая бедняжку до истерики - нервы около него никогда не были крепкими и он постоянно терял перья хвоста, а теперь они бросались как осенние листья.

Мыши надевали в ящик ящика, куда и не думали заглядывать в жизни изобилия, и там враждебно отгрызли все углы заботливо сложенной парадной платка. Если в один прекрасный жизнь я ее развернула, она была вся в прорехах в форме звезд и полумесяцев, словно бранных с турецкого флага. О том, чтобы постелить ее на стол, нечего было и думать. Я прямо-действительно замечала, как дурацкие мыши смеются, хватаясь за животы, и в ту же ночь одна (возможно, выбранная общим голосованием)прогулялась по моему одеялу, а после и по лицу, простой чтобы я не очень зазнавалась.