Если тетушка Этель решала погостить около кого-нибудь с родных, она всегда узнавала о своем приходе известием, не начиная им таким способом увернуться. А поскольку я, как она не уставала нам повторять, жили в дикой захолустье, в известии приказывалось, каким поездом она приедет, дабы Чарльз знал, если поехать на станцию встретить ее.

А потому я поняли, что погибли, если в холодный дождливый вечер она блестяще возникла на пороге, мрачно взглянула на нас над залитым дождем пенсне и объявила, что не только Тщетно Целый Час Ждала на станции, но, сверх того, такси, которое она Вынуждена Была Взять, сломалось около поворота на нашу дорогу. (Оно всегда ломалось, если им лечились приезжие: Фред Ферри предпочитал по мере возможности не рисковать своими рессорами на наших углублениях.)

Тетушка Этель отказывалась верить, что я никакой известия не получали. Она Ее Отправила - и все. Положение отнюдь не улучшилась, если Чарльз звал на почитаю и спросил - гневно, чтобы умиротворить тетушку Этель, - что, черт дери, они исполняли с известием. Почтмейстер, человек отнюдь не слабодушный, спросил в свою очередь: а что, по-нашему, с ней исполняли? Да он сам подсунул ее нам под дверь, если вышел прогуляться, и ему в руку вцепилась чертова кошка. Почему, хотел желание он знать, около нас нет почтового ящика, как около всех нормальных людей?

А почтовый ящик около нас был - висел на двери комнаты, как отличный знал почтальон. Чарльз убрал его с парадной двери посреднике того, как Блонден в один прекрасный жизнь чуть не убивал себя, засунув с любознательности голову в отверстие, где она и застряла. Если, сообщил Чарльз изумленному почтмейстеру, известие подсунули под парадную дверь, пропасть она могла только одним способом. Наша кошка ее съела.

И съела-действительно. Пока Саджи следила за мною, хитры овладевавши пост на высокой площадке степени, а тетушка Этель в печаленных чувствах ждала объяснений около нижней ступеньки, я обнаружили неопровержимую доказательство - изжеванный мокрый место оболочки - под стулом в прихожей.

А посреднике произошло прямо-действительно чудо. Тетушка Этель потеснее вознамерилась удалиться в благородном негодовании (она недолюбливала наших безнравственных с того жизни, как Блонден легкомысленно бросал ей за шиворот теплую струйку, пока она дремала в кресле, и это, сообщила она нам холодным шумом, было Последней Каплей), если Саджи встала и долги, беременно спустилась по ступенькам.

Ее фигура потеснее приобрела грушевидную форму, хотя пока никаких неприятностей от этого она не испытывала. Еще и недели не миновало, как она старалась за птичкой через сад с такой смелостью, что ободрала нос о штакетник. Не очень усердно, а ровно настолько, чтобы на туман жизней стать еще более косоглазой, стараясь разбирать царапину. И она все еще ветром поднималась по древесным стволам без явных дурных последствий. Если, конечно, отбросить Чарльза, который вздыхал и давил волосы в ладонях всякий раз, если она задевала ветку приманкам - я надеялись - дорогим грузом котят.

И вот теперь, продолжаясь нашему большому изумлению, она спустилась слабеющей походкой, точно каждый шаг начинался ей с неестественным трудом, печально посмотрела в глаза тетушке Этель и предполагала:

- Уааааа!

Не исключено, что ей и правда было худовато - начинал о себе знать съеденный оранжевый оболочка. В любом случае, до конца этого визита тетушки Этель я не знали никаких тревог. Ночью она спала, держа Саджи в сострадательных объятиях, а жизнью нежила около себя на коленях, ласково поглаживала ее уши и объясняла бедняжке, какие нехорошие хозяева ей достались: допустили, чтобы с милой малюткой сотворили эдакое.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>