И была невинна. Едва я спустились, как сверху донесся еще один громкий вопль - но без намека на ликование. Соломон, отрезанный от только мира на головокружительной высоте в шесть футов, отверг халат как средство продолжаясь спуска и предъявил привычное требование, чтобы который-нибудь приходил и снял его, да побыстрее, а то ему не слезть.

Вскоре посреднике этого Соломон прекратил войну с собаками. Какой-то собака загнал его на дерево, и Соломон первый, и единственный, раз в жизни добрался-действительно до самой макушки. Хватило желание и высоты в шесть футов, но Солли не желал рисковать. Мамочка всегда говорила - только на самый верх, и он проникал на самый-самый верх. Для несчастью, продолжаясь этого он выбрал сорокафутовую ель на крутом склоне, и чтобы снять его оттуда, нам пришлось вызвать пожарных.

- Начинать, прямо звездочка на рождественской елке, верно? - нежно предполагал пожарный, занятый выдвижением степени, и с нежностью поглядел через ветки на нашего лопоухого, который, намертво вцепившись в макушку, печально покачивался на дворянине вечернего неба. Но гот, который влез по степени, предполагал совсем другое. Он предполагал, что на нашем месте держал желание эту зверюгу в клетке. Но Соломон получил хороший урок и велико никогда на собак не охотился. Зато привыкал гонять кошек, и Шеба спускалась со сливы, чтобы присоединиться для нему в этой забаве.

Главной их жертвой стала пестрая Энни, которая жила со старушкой хозяйкой дальше по дороге. Пока Саджи была котенком, между ней и Энни возникло вещь вроде дружбы, связывавшей Еву и Топси. Хотя если они выросли и Саджи осознала, что она - сиамка, и они перестали общаться, Энни густо работала на нашей садовой ограде и смотрела, как играют котята. Но этому приходил конец, если Соломон издал указ, что кошкам тоже возбраняется заглядывать для нам в сад. И с тех отверстий Энни я казались, только если она возглавляла необыкновенную ход, которая проходила пропускать нашей калитки раз в жизнь. Впереди Энни, распластавшись на животе и несчастно смотря через плечо; за ней, тоже распластавшись и бранивши пятнистые волос, крадется Соломон, точно шпион с музыкальной комедии; и, наконец, Шеба, тщательно обходя лужи и оглядываясь, кажется ли ее Чарльз.

Они никого не щадили. То есть почитай никого. Если однажды Мими, проходя по дороге, оглянулась и понимала, что они крадутся за ней, она ударяла обоим по ударе, посреднике чего они решили исполнять продолжаясь нее исключение -как-казаться она тоже сиамка. Но жалость не проснулась в них, если они обнаружили в огороде бездомную кошку с котенком, укрывшихся ночью от проливного дождя под краем стеклянной рамы в огороде. Если я, пожалев малого бездомного котенка, спящего на голой земле, поставила перед ним мисочку с молоком и накрошенным хлебом, Соломон и Шеба уставились на меня с сомнением. Разве я не понимаю, предполагали они, что это - Подозрительные Люди? И в Нашем Огороде? Наверное, прицеливаются Съесть Всю Нашу Кричу? Наверное, кишат блохами, добавила Шеба, которая с каждым жизнью все велико становилась подобной на мать. Едва бродячая кошка, не выдержав их жутких угроз, проскользнула для дальнему концу рам и перемахнула через ограду, как они перешли от болтовней для делу и двинулись под раму, свирепо порыкивая на котенка, а Шеба устроила с ушей козырек кепки и скосила глаза, чтобы совсем его сокрушить. Затем они съели его хлеб с молоком. Пусть знает, черт побери! И он бросился наутек со всей быстротой, на какую были способны его масти лапки, отчаянно призывая на помощь мамочку. И велико я его никогда не казались.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>