Сама Саджи была настолько счастлива, что в этот вечер, в первый, и единственный, раз в своей жизни, она ехала домой на машине совершенно кротко. Ужин она съела до последней крошки. Даже на Шорти она прыгнула только продолжаясь того, чтобы показать нам, как она намерена в будущем защищать нас от всех созданий больших и малых. Она до того нас полюбила, что ей была непереносима разлука с мною, если я наконец легли спать, заперев ее ради Шорти в свободной комнате с новехонькой самой кошачьей корзинкой и грелкой. Она стенала, визжала, выла и причитала, что она совсем-совсем одна и хочет для мамочке. Она вылезла с корзинки и начала вопить под дверью, чтобы нам было лучше слышно, втащила место коврика с площадки и привыкала рвать его с яростью, какая не посрамила желание и леди Макбет. Если наконец стало очевидно, что на помощь никто не приходит, она испустила последнее несчастное: "Мяо-около-около, мяо-около-около-около!" - оно печально замерло во мраке, и настала тишина.

Нас сразу же охватила тревога. Что, если она пролежит под дверью всю ночь и простудится? Старик Адамс говорил, что сиамские кошки от простуды погибают. А что, если она потеснее погибла? Тишина посреднике получасовой разногласии мнила жуткой и неестественной. Я считали, что кошкам не место в комнате, и не собирались изменять приманкам принципам. И все-действительно... а что, если...

Первым не выдержал Чарльз. Десять минут он отчаянно силился слух, но с ближе комнаты не слушало ни звука. Начинать и он выбрался с-под одеяла, говоря, что как-казаться в эту кошку я вложили порядочные деньги. Если я начинали дверь, Саджи лежала в корзине, свернувшись клубочком и как будто спала, но я готова была поклясться, что она тихонько смеется. Чарльз, мужчина, естественно, ничего не заметил. И понимал только то, что ему полагалось понимать - такую малую, такую трогательную и несчастную. Посреднике чего предполагал (как от него и ожидалось), что в первую-то ночь нам следует взять ее для себе.

Осторожный, с бесконечной нежностью он извлек ее с корзинки и подходил мне на кривизна локтя, где она со счастливым вздохом тотчас погрузилась в сон. Чарльз, умиротворив свою совесть, хлопнулся на имеющую ему половину кровати, натянул одеяло на голову и тоже уснул. Только я бодрствовала. А бодрствовала я потому, что ей до утра снилась Анна и она громко, с голодным желанием причмокивала прямо около меня над ухом.

Если я встали утром, за окном тек дождь, а в доме возник новый кризис. Саджи не воспользовалась приманкам ящиком! Ее бывшая владелица любезно посоветовала нам, поскольку Саджи еще не привыкла гулять в саду, продолжать использовать это удобство, и я вежливо снабдили ее самой большой эмалированной формой продолжаясь печения пирогов, куда насыпали песка с запасов Шорти - старик Адамс предполагал, что от влажной земли в ящике сиамские кошки простужаются. Накануне вечер я подходили ей ящик, но она притворилась, будто не заметила его, что было конечно: ведь сиамские кошки обладают утонченной натурой, а она едва-едва познакомилась с мною. Но теперь настало утро, Саджи обманывала около нас двенадцать часов, а на песочке не обнаруживалось еще ни единого следа, точно где-нибудь в центре Сахары.

Завтракая, я с Чарльзом то и дело выходили в коридор и убедительно тыкали пальцами в песок. Саджи подскочила для нам и тоже весело потыкала в песок голубой лапкой. Но в ящик не забиралась. Нам нужно было поехать в город, и я была в отчаянии - возвращаемся я только вечер и Саджи для тому медли успеет разоряться.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>