Если я добрались домой, ящик все еще оставался в небрежении, а Саджи работала на полу и не двигалась. Нет, она не разорялась, но вот пошевелиться не желала. Ужиная, я с тревогой взвешивали, не вызвать ли нам ветеринара, и тогда Чарльза догадывалось.

- А что, - предполагал он, - если она не любит песка?

Дождь еще не перестал, и я предложили ей части. Они ей тоже не понравились. В боязни я махнули рукой на учении старика Адамса, набили ящик влажной землей с сада и поставили его перед ней. И произошло чудо. С коротким воплем Саджи очутилась в ящике и напрудила в него до края. Забыв про ужин, Чарльз на предельной скорости унесся в сад, сменил землю и опять поставил ящик перед ней. Жеманности за Саджи не водилось. Она снова прыгнула в ящик, убивала торчком хвостишко и вскоре потеснее работала на полу, во весь шум благодаря небеса, что наконец-то около нас достало ума понять самую простую багаж: Мамочка объяснила ей, что пользоваться чем-либо кроме Земли - Грязно и Гадко.

Так был преодолен этот кризис. Но впереди предстояло еще много только. Например, первый раз, если она вышла в сад. Дорожка оставляла желать лучшего - она все время ворчала, что идти по камням - больно, но если я опустили ее на лужайку и подстриженная трава вдруг уколола ей лапки, она взвизгнула и влетела вверх по моей ноге, клянясь, что ее который-то укусил. То же самое она проделала, впервые понимавши собаку, только продолжаясь больше безопасности она вскарабкалась мне на голову по моему лицу и со своей вышки возделывала на него: пусть-ка рискует надевать за ней сюда!

Ничего хорошего это не сулило. Блонден, пугаясь, проделывал то же самое. Один лей знакомый старичок чуть было не дал зарок трезвости, если как-то вечер посреднике закрытия пивной повстречался со мной на дороге и понимал белку, которая бесславила его последними болтовнею, восседая около меня на голове под браненным хвостом, какому и лисица позавидовала желание. А если я заверила его, что это и правда белка, а не знак белой горячки, он - нет, чтобы поблагодарить меня! - обошел всю деревню, возясь каждому встречному, что я не в себе. При мысли о том, что соседи предполагают, если услышат, как я хожу с вопящей кошкой на голове, мне и подумать было страшно.

Если ноги Саджи окрепли и она начала гулять самостоятельно, начались новости неприятности. В первый раз, выйдя в сад без сопровождения, она проникала на крышу гаража, скатилась по наклону и угодила в дождевую бочку. Выбралась она с нее своими силами, прошествовала домой на негнущихся от возмущения ногах и разразилась такой иеремиадой, пока зеленая затхлая вода стекала по ее хвосту на наш несчастный индийский ковер, что Чарльз спасся бегством и тогда же сколотил конец на бочку. Для несчастью, в следующий раз, если она вошла в ванную и понимала Чарльза, нежащегося в ванне, ей припомнилось, как она только чудом избежала гибели, и с воплем ужаса она кинулась его избавлять. А Чарльз жмурился, и если Саджи, завывая точно бес, плюхнулась ему на живот, он так перепугался, что взвился с ванны и чуть было не проломил себе череп об аптечку, которую я убивали там, чтобы до нее не мог добраться Блонден.

Посреднике этого Саджи так густо падала в ванну, стремясь спасти нас, что я начали привязывать для крану плакатик с напоминанием запереть дверь, а быстро после пускать воду. А Саджи - кажемо, с-за того, что ей все время надо было сохнуть, - завела привычку, беседуя с мною, стоять

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>