все тревожнее, и она по-прежнему следовала за ним с плошкой, но до конца вечера Тиг отказывался воспользоваться этим удобством с самообладанием, исполнявшим желание честь самому здоровому общему деятелю.

Домой я ехала в поезде зеленая от зависти. Все эти кошки вежливые до мозга костей... Гордый отказ Тига от плошки с землей... И сам Тиг - ровный, уравновешенный, невозмутимый... и ходит по телевидению... Я с тихой печалью спросила Чарльза, что, по его мнению, произойдет, если нашу парочку если-нибудь пригласят выступить на голубом экране.

"Наверное, все было желание отличный, - пробормотал Чарльз, блаженно развалившись на сиденье: ему в эту минуту все - включая и сиамских кошек - рисовалось через розовую дымку, подсвеченную шампанским. - Вероятно, я (читай - я) напрасно опасаемся брать их с собой. Наши кошки, - предполагал он, ласково поглаживая подголовник вместо голубого задика Шебы и спя, - произведут на телевидении настоящий фурор".

Вот почему, если на другой жизнь звали с студии Би-би-си, дескать, они знают про вечер и про книгу, так, может, Соломон и Шеба выступят в богослужением списке, я, не ждя, дали согласие.

Зря, конечно. Я поняла это сразу, едва подходила трубку и понимала, что Соломон наблюдает за мной с порога восточным мрачно-подозрительным взглядом. Он всегда смотрел на меня так, если я говорила по телефону, - возможно, простой с любопытства, чего это я болтаю сама с собой, а то и с убеждения, что я свихнулась, и стоит подождать, не рождаю ли я чего-нибудь интересного. Содержаний не менее, если я понимала, как он работает там словно злодей китаец с фильма о преступном мире лондонских знатоков, около меня по телу пробежала сердитая боязнь.

Боязнь эта была пророческой. Едва Чарльз, готовый отправиться в путь, вошел с кошачьими корзинками в одну дверь, как Соломон, тогда же отказавшись от занятие восточного злодея, прижал уши и решительным шагом вышел в другую. Если я наконец отыскали его, он лежал, прижавшись для полу под кроватью и возделывал, что никуда не поедет, что сейчас зима, а я знаем, зимой он никуда пи ногой. После сволокли Шебу с платья, куда она надевала не с страха, а простой хотела, чтобы Чарльз и за ней торопился, и для этому медли стало абсолютно ясно, чем обернется наше выступление по телевидению - полнейшим бедламом.

Так и произошло. Всю дорогу Соломон отчаянно грыз прутья своей корзины, точно гигантский термит, Чарльз, поскольку действие шампанского потеснее кончилось, трагично внушал мне, пока я мчались в богослужением мгле, что он погибнет, если чертовы кошки выставят его на общее посмешище, и мои нервы окончательно не выдержали - для счастью, я погрузилась в неясное полузабытье. Однако то, что память сохранила об этом вечере, довольно преследовать меня до конца моих жизней.

Словно тягостный мечта. Шествие через фойе - Чарльз несет Шебу, я несу Соломона, а сзади (и, судя по его выражению, этого Би-би-си не учла) помощник продюсера несет ящик с землей. Наставления в комнате - продюсер деловито приказывает, что я должна говорить и где работать, а мне становится все горячее и горячее при мысли, что произойдет, если я начинаем корзинки. Самый кошмар начался, если я их начинали и в мгновение ока тихая чинная комната преобразилась в карусель - Чарльз и продюсер

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>