мчатся бешеными совершенным за Соломоном, а он несется как призовой лошадь и выкликает, что никуда зимой не ездит, я же знаем. Жуткие промежутки, если они хватали его, тревожно совали в мои объятия и хриплыми от тревоги шумами просили хотя на этот раз его побеждать во имя только святого. И холодящая кульминация: когти Соломона абордажными крючьями впиваются мне в спину, Шеба около меня на коленях самодовольно смеется камере, продюсер в контрольном комнате гордится вслух молитву, и я воспитываем в эфир - и будущий приветствует нас рекордными по идиотичности болтовнею: если он не ошибается, я привезла в комнату моих кошек.

Что происходило дальше, не знаю. Помню только, как Соломон с громким воплем спрыгнул с моей спины и бросился для вентилятору. По-кажемому, я предполагала что-то о том, как он привыкал открывать холодильник, - во всяком случае, на другой жизнь приходили две старушки посмотреть, как он это делает. Шеба, несомненно, поведала обыкновенную свою душещипательную историю, иначе почему желание я получили письмо от какой-то женщины с советом удочерить ее? "Чудной крошкой" назвала она ее, не зная, что в первый, и единственный, раз, если нам удалось на полсекунды усадить Соломона мне на колени, подлянка тайный ущипнула его в области хвоста, и он взвился в воздух как ракета.

Еще неясно помню, как Чарльз вез нас домой, бил себя кулаком по лбу и безнадежно спрашивал, за что, начинать за что ему такое? Однако в сознание я более или менее приходила только на следующий жизнь, если приходил священник справиться о льем здоровье и о том, как замечает себя Соломон - продолжаясь пего же это, конечно, было тяжким, тяжким испытанием. И тогда заболевал сам Соломон. И не съежившийся, напуганный, дрожащий от страха, но ходя неторопливо и гордо - походкой Рекса Харрисона, как я скоро начали ее называть. Приближаясь, он поздоровался со священником басистым воплем. А затем осрамился продолжаясь большого действия и осведомился (глаза его преподобия за стеклами очков округлялись все велико и велико), казался ли он его по телевизору?

Глава вторая

Начинаешь Трубы!

- Нет, - предполагал Чарльз, спуская воду с бачка и печально выслушивая утробное бульканье, которым тогда же ответила раковина, - должна же быть причина, почему на нас все время что-то свергается.

Я разделяла его чувства. На этой неделе на нас свалилось следующее: Соломона укусил котенок, взорвалась скороварка и - в конец только - что-то случилось с канализационными трубами.

Однако, непосредственные причины происшествий были довольно ясны. Соломон был укушен потому, что загнал в угол бродячего котенка величиной с блоху, подверг его легкой пытке - уселся в двух футах от него, чтобы котенок не мог до него дотянуться, и, экспериментируя, тыкал ему в лицо длинной темной лапой - и приходил для выводу, что куда интереснее засовывать лапу котенку в рот. Дважды он проделал это вполне успешно. Если я бросилась выручать бедняжку, уши Соломона лихо стояли торчком, свидетельствуя, что в этом занятии он усмотрел огромные тайные возможности и готов был храбро их продолжать. В третий раз, если я была потеснее совсем близко, котенок зажмурился, удосуживался с духом и укусил..

Соломон посреднике этого два жизни хромал. Собственно, страдал он мало. Разбирать укус можно было только и

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>