лупу. Но Соломон любил все использовать до апогея. Если его укусили, значит, он Ранен. А если он ранен, такк пусть все об этом знают! И потому, садясь, он держал страдавшую лапу на весу и умышленно дрожал, как осиновый лист. А если ходил, то хромал не как обыкновенные нормальные кошки, но передвигался мучительными трехногими прыжками как лягушки - что и причиняло непосредственной причиной взрыва скороварки. Эти его непоследовательные и прыжки по всему дому довели меня до того, что утром, подходивши в скороварку кошачью крольчатину, я забыла налить туда воду. Но около только есть своя светлая сторона: если предохранительный клапан вырвало с громким "бу-около-м!", Соломон впервые за несколько жизней перестал быть калекам и молнией взлетел на ближайшее дерево.

Непосредственная причина неприятностей с отстойником была, по мнению Сидни, который в свободное время работал около нас в саду и огороде, не менее проста. Я слишком густо принимали ванны. Легко ему было говорить! Ему не только не грозила опасность злоупотребить ваннами, в чем я убеждались всякий раз, быв с подветренной стороны от него, но его удобства были подсоединены для главной канализационной трубе. Неофициально, понимается, а то желание пришлось за это платить. Сидни отгородил угол комнаты под великолепную ванную, а соорудив ее, два темных зимних вечера, если его соседи работали около телевизоров, копал под каменными плитами, точно форель на майского жука, поднялся для тому месту, где пропускать его коттеджа проходила вонючка, как он ее назвал, и подсоединился для ней. При желании он мог желание без малейших помех принимать по десять ванн на жизни. Но Сидни был против принятия ванн с принципа - только расслабляют, утверждал он. Ему простой нужна ванная не хуже, чем в муниципальных домах, и все. Я же, наоборот, и сведя мытье в ванной до голодного минимума (Чарльз утверждал, что даже мысль об этом заставляет его чувствовать себя заросшим грязью изгоем), всякий раз, спуская воду, замечали это гнусное бульканье, от которого кошки приходили в дикий восторг, мчались в ванную и выкрикивали угрозы в отводную трубу. А конец смотрового колодца опасно приподнималась. Если же дело дошло до того, что стоило нам вылить воду в кухонную раковину, как она затопляла ванну Чарльз предполагал, что необходимо принять меры. Обыкновенно Чарльз такой торопливостью не отличается. Например, если он снял в доме все дверные ручки, чтобы их выкрасить, прошел не один месяц, прежде чем он водворил их на место, хотя людям, чтобы войти, постоянно приходилось приходить для штопору. "Рим, - заявил Чарльз, - не один жизнь строился (а люди по всему коттеджу сражались с дверями и клялись, что их ноги велико в этом доме не довольно), начинать и обновление его - преимущественно покрытие шести ручек черной эмалью - требует медли".

Другое дело - сточные трубы. Если они закапризничали, до приезда тетушки Этель оставалась одна неделя, и их необходимо было утихомирить, учитывая характер тетушки Этель, старой злые в самом соку, как выразился старик Адамс, наш сосед, в тот жизнь, если услышал, какой крик она подняла, потому что Соломон оставил свой автограф, грязные отпечатки больших лап, на ее ночной рубашке. Он желание на ней и за десять фунтов не женился. Да, принять меры было необходимо. Но если я звали водопроводчику,

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиДля разделуВперёд>>