Джин Вулф 

Пыточных дел мастер 

Книги нового солнца - 1 

Джин Вулф 

Пыточных дел мастер 

Тысячелетья – ничто пред тобой, 

столь быстротечен их лет; 

кратки, как стража, вершащая ночь, 

прежде чем солнце взойдет. 

Глава 1 

Воскресение и смерть 

Пожалуй, я уже тогда почувствовал приближение беды. Ржавая решетка ворот, преградившая нам путь, и пряди тянувшегося с реки тумана, обволакивавшие острые навершия прутьев, словно горные пики, и поныне остаются для меня символами изгнания. Вот почему моя повесть начинается сразу после того, как мы переплыли реку, причем я, ученик гильдии палачей Северьян, едва не утонул. 

– А стража-то нет, – сказал Рош, мой друг, Дротту, который и без него отлично видел, как обстоят дела. 

Парнишка по имени Эата неуверенно предложил обойти кругом. Кивок и жест веснушчатой руки означали несколько тысяч шагов через трущобы под стеной и подъем по склону холма – туда, где стена Цитадели выше всего. Этот путь мне еще предстоит пройти – гораздо позже. 

– И нас вот так, запросто, пропустят через барбикен? Ведь за мастером Гурло пошлют. 

– Но почему стража нет на месте? 

– Какая разница? – Дротт тряхнул решетку. – Эата, попробуй – может, пролезешь меж прутьев. 

Что ж, Дротт – наш капитан. Эата просунул меж прутьями плечо и руку, и тут же стало ясно, что дело безнадежно: туловище не пройдет. 

– Кто-то идет, – прошептал Рош. 

Дротт выдернул Эату из решетки. 

Я оглянулся. Там, в конце улицы, мелькали фонари; до ушей моих донеслись шаги и голоса. Я приготовился прятаться, но Рош удержал меня: 

– Погоди! Они с пиками! 

– Думаешь, страж возвращается? 

Он покачал головой: 

– Слишком много. 

– По меньшей мере, дюжина, – подтвердил Дротт. 

Мы еще не обсохли после купания в Гьолле. В памяти своей я и посейчас стою у тех ворот, дрожа от холода. Как все, что, будучи с виду непреходящим, неотвратимо идет к концу, мгновения, казавшиеся тогда неимоверно быстротечными, напротив, возрождаются вновь и вновь – не только в памяти моей (которая к конечном счете не позволяет пропасть ничему), в биении сердца, в морозце по коже возобновляются они, совсем как наше Содружество ежеутренне возрождается к жизни под пронзительный рев горнов. 

Насколько позволял судить тускло-желтый свет фонарей, на подошедших не было доспехов, однако при них имелись не только пики, замеченные Дроттом, но и топоры с посохами. А на поясе их вожака – длинный обоюдоострый нож. Но меня гораздо сильнее заинтересовал увесистый ключ на шнурке, обвивавшем его шею, по виду он вполне подошел бы к замку на воротах.